Модельер Глория Вандербильт часто использовала цветы в своих художественных творениях. Цветы не обязательно изображались в ботанически правильном виде, а скорее в узорах на тканях и картинах, которые оживляли ее окружение. Будучи всегда романтичной, Вандербильт использовала цветы, чтобы подчеркнуть отдельные элементы комнаты, выделить определенные цвета или текстуры и, если ее фотографировали в этой комнате, ненавязчиво гармонировать с ее одеждой.

Несколько фотографий Хорста П. Хорста, одного из самых влиятельных фэшн-фотографов середины XX века, иллюстрируют умение Вандербильт взаимодействовать с растениями. На одном снимке она обыгрывает розовый цвет в шелковой шали, рядом с которой розовые цветы — все это подчёркивает те же оттенки в цветочной ткани, покрывающей диван. На другой фотографии, с двумя сыновьями, Андерсоном и Картером, дизайнер позирует на своей кровати, где бордовые и белые тюльпаны перекликаются с бордовым цветом шелковых пижам мальчиков, белым цветом ее халата и цветами обоев.

В мире Вандербильт всё складывалось воедино, что, возможно, особенно трогательно, учитывая её трудное детство. Ранние годы были связаны с борьбой за опеку над ней между её матерью, Глорией Морган Вандербильт, и её тётей, скульптором и филантропом Гертрудой Вандербильт Уитни. «Суд века», как его тогда называли, сделал «Маленькую Глорию» известной на весь мир задолго до того, как она взяла в руки перо, чтобы нарисовать один из своих культовых эскизов одежды. Однако эти ранние трудности в конечном итоге нисколько не ослабили энергию, целеустремлённость и неуемную творческую энергию Вандербильт — напротив, они, возможно, стали катализаторами, как это часто бывает с художниками. И хотя она была известна как писательница, актриса и модель, она прежде всего была художницей.

Вандербильт вкладывала свою креативность в оформление комнат, тканей, коллажей и картин, создавая уникальный стиль, часто отсылающий к работам Матисса или Шагала. Одним из таких примеров является ее знаменитая спальня, украшенная лоскутными одеялами. Пространство было покрыто множеством узоров, и каждый кусочек был пришит самой Вандербильт. Она намеренно оставила шторы без подкладки, чтобы пропускать солнечный свет, создавая эффект витража. И в этой комнате, как и во многих других, она накладывала материалы друг на друга в своих коллажах, чтобы добавить текстуру и узор.

Я помню начало 70-х, когда Вандербилт создавала продукцию по лицензии, будучи одной из первых дизайнеров, сделавших это. Ее одноименные джинсы от Murjani положили начало многомиллионному бизнесу. Но больше всего мое внимание привлекли ее ткани для Bloomcraft с большими букетами тюльпанов, а также фарфор, расписанный ярко-розовыми геранями, и расписанные вручную бокалы с ландышами. Каждый предмет, вдохновленный цветами, был пронизан индивидуальностью Вандербилт, ее взглядом на жизнь и любовью к ней.

Чистота и выразительность ее дизайнов в сочетании со смелыми цветовыми палитрами обладали визуальной и коммерческой привлекательностью. Клетка «гингем» была повсеместно распространена в творчестве Вандербильт, что способствовало росту популярности этого простого узора — если Глория Вандербильт использовала его, то все хотели ей подражать. Когда фотография Вандербильт, сделанная Франческо Скавулло, появилась на обложке журнала Town & Country в 2010 году, подпись лучше всего выразила суть: «Никогда больше не будет такой, как Глория Вандербильт».